— Я рассчитывал на эти деньги, — сказал он.

— В любом случае заходи, — сказала она. — Может быть, тебе повезет и она проснется.

Он секунду подумал. У него на сегодня больше не было никаких дел.

— О’кей, — сказал он. — Я буду где-то через полчаса.

Когда он поднялся по лестнице, Лютеция уже стояла в открытом дверном проеме. Свет в коридоре насквозь просвечивал ее легкую шифоновую ночную рубашку, так что было видно голое тело.

— Она еще спит, — сказала Лютеция.

Он вошел, Лютеция закрыла дверь, он повернулся к ней и увидел в ее руке бокал красного вина Она двигалась, как в замедленной съемке, ее длинные песочно-каштановые волосы рассыпались по плечам, увеличенные зрачки словно плавали посреди голубых радужек. В квартире витал запах марихуаны.

— Ты, по-моему, и сама порядком отъехала.

— Не как она, — сказала она.

Он прошел за ней в комнату, служившую одновременно гостиной и столовой. Она растянулась на кушетке, ее рубашка задралась до талии, охваченной мягким кушаком. Она посмотрела на него.

— На коктейльном столике бутылка вина и стаканы, — сказала Лютеция.

— Не для меня, — ответил он. — Я шел пешком с Канал-стрит. Жара и влажность просто доконали меня. Я бы с удовольствием выпил чего-нибудь холодного.

— В морозильнике канадский сухой и кока-кола, — сказала она. — Ты знаешь, где взять.

Когда он вернулся с кухни со стаканом имбирного зля, она прикуривала очередную сигарету с марихуаной Комнату наполнил резкий запах. Она наклонилась над коктейльным столиком, волосы упали ей на лицо. Теперь верхняя часть ночной рубашки соскользнула с плеч, открывая грудь. Она протянула ему “косяк” — набитую марихуаной сигарету.

— Хочешь затяжку?

— Не сейчас, — отказался он, садясь на стул напротив нее и отхлебывая свой эль.

Она еще два раза глубоко затянулась “косяком”, потом положила его в пепельницу и, снова откинувшись на спинку кушетки, подняла свой бокал.